Экзистенциальная тревога: записки из тюрьмы

Я попал в эту тюрьму много лет назад. Наверное, когда-нибудь расскажу свою историю. Но сейчас это не важно. Важно то, что я сижу в одиночной камере, у меня есть бумага, чернильное перо, Библия и куча времени. Бумага скверного качества. Старик-тюремщик дает только две страницы в неделю, перо - брызжет и плюется. Но я рад. Мир вынесен за каменные скобки и добиться более чистого эпохе, подозреваю, не удалось даже Гуссерлю. Идеальное состояние для молитвы и вдумчивой теологии, не обремененной лишними цитатами.

Мои записки посвящены одной теме: экзистенциальная тревога. Именно ее родовые схватки я испытал незадолго до моего водворения в эту тихую пристань. Не могу сказать, что прошел всеми извивами страсти, но кое-что существенное для себя прояснил. Существует не три вида экзистенциальной тревоги, как думал Пауль Тиллих, а четыре. В тревоге страшит не просто ничто, как считал Хайдеггер, а раскол

целого. И спасает от нее не просто мужество быть, а евхаристия. И даже не просто спасает, а углубляет и заставляет тревожиться уже о других вещах. Даст Бог, расскажу обо всем понемногу.

Господь призывает человека к покаянию через экзистенциальную тревогу. Это только одно наречие из многих, на котором Бог обращается к человеку. Но зачастую именно оно оказывается единственным языком, еще понятным нашему брату в безбожной разноголосице пост-ХХ века. Наверное, звучит слишком лично и слишком размыто, поэтому постараюсь в нескольких записках прояснить свою мысль. Для начала простое определение и простое описание феномена.

Экзистенциальная тревога - это душевное состояние человека, которое намекает ему о недолжности его наличного существования.

Пребывая в тревоге, я записал в свой еще свободный дневник, насколько могу вспомнить, следующее: "Не знаю, вроде все хорошо, но жизнь какая-то пресная. Будто из вещей вынули соль, остались одни пустые коконы. Мне страшно. Я стараюсь убежать от этого состояния в работу, в общение, стараюсь развлечься. Но наступает ночь, и оно приходит сквозь любые засовы. Нет ему имени. Муторошно. Идет сеногной - мелкий въедливый дождик. Хочется кричать, но кто услышит в этой осенней глухомани?"

Держать экзистенциальную тревогу в ее чистой ничтойности очень тяжело. Она сводит с ума. Чтобы избавиться от онтологического головокружения, человек старается заполнить экзистенциальный вакуум конкретным страхом. Меня страшит ничто, но я придумываю себе врага, потому что любой враг, которого можно назвать по имени, менее страшен, чем само небытие. "Это ведьма. Ату ее!". "Во всем виноваты евреи. Бей жидов!". "Я должен много работать, потому что нет ничего ужаснее нищеты". Но сколько вещей не кинь в бездну, она проглотит все, и ни на йоту не умалит своего зияния. Поэтому чем раньше человек осознает собственную духовную нищету в ее чистом ничтожестве, тем лучше.

Хотя экзистенциальная тревога идет по темной стороне улицы, она благодатна. Господь показывает человеку правду о нем и правду о том направлении, в котором он движется. Как если бы Еве в момент, когда она взяла в руки яблоко, Бог показал бы, что на самом деле она делает и какие муки родильной горячки ее ждут.

Экзистенциальная тревога - сложное состояние. К тому же, оно слабо поддается рефлексии. Но все же если пропустить его сквозь призму самонаблюдения - чего-чего а времени для этого у меня было вдоволь, - можно увидеть, как единый поток тревоги распадается на два луча.

1. Я осознаю, что мое наличное существование не должно быть таким, каким оно есть. Я плавно соскальзываю в ничто, и это безумно страшно.
2. Я осознаю, правда очень смутно, что я призван к другому, более подлинному существованию. Мне не дано ощутить, как оно есть, но я могу ощутить, что оно есть.

В экзистенциальной тревоге человек опытно ощущает медленное скольжение по онтологической вертикали. Сверху - бытие, полнота жизни. Снизу - ничто, которое страшит. Человек скользит лицом вниз. Он видит перед собой только бездну. Потеря высоты ощущается спиной. Именно поэтому в экзистенциальной тревоге намного сильнее дано чувство ничто, чем чувство бытия. Это как боль ампутированной конечности: ее уже давно нет, более того, ее никогда не было - болит отсутствие бытия.

Место экзистенциальной тревоги на онтологической вертикали - ноль. Это последний шанс для человека, который падает и почти не замечает своего падения. Ниже - минусовые состояния, вотчина дьявола, место глухое и гиблое. Выше - положительное движение, где даже страдание идет человеку в плюс. Но надо сделать поворот - обратиться лицом к бытию.

Вот и все - кончился лист. Я сворачиваю его в трубку, закапываю воском и бросаю в ночь. Вершина башни открыта всем ветрам. Но в это время дует c севера как раз по направлению к ближайшей деревушке. По воскресеньям вся округа колышется от крупных ударов колокола. Надеюсь, кто-то прочитает мои записки. Иначе, зачем писать? Можно было бы только молиться.