О вере и безверии в искусстве: Рублев и Гольбейн

 
Искусство двойственно, как и сам человек. Оно может восхитить до небес (не третьих, нет, но хотя бы первых), а может и ввергнуть в ад страстей.

Князь Мышкин, говоря с Рогожиным, воскликнул: "Да от этой картины у иного вера может пропасть". А ведь прав Достоевский. Жутко. Ганс Гольбейн младший писал с утопленника. А изобразил Христа. Как человека. Как мертвого человека. Изгнав из образа всякий намек на его вторую, божественную природу. Кто поверит, что он воскреснет через пару дней?! 

Здесь совсем другое. Христос (вероятно, ангел слева, к которому пододвигают чашу) дан за тактом того мнговения, когда "слово плоть бысть". Христос как Логос, вторая ипостась Святой Троицы. Если возможно живописание логосов-эйдосов, то вот оно - здесь. Прав был Павел Флоренский: "Есть Троица Рублева, следовательно, есть Бог".

Так что же, картина Гольбейна подталкивает нас к безверию, а икона Рублева - к вере? Не все так просто. Через какой огонь сомнений должна пройти вера, чтобы приобрести настоящую крепость? И через отрицание Божественного во Христе и через многое и многое другое...